Воинствующий подземник

.

Подземная Москва своей таинственностью неизменно вызывает интерес широкой публики. В последнее время вновь появляются статьи, посвященные этой теме. При знакомстве с большинством публикаций складывается впечатление, что их авторы черпают сведения о подземных ходах из приключенческой повести Глеба Алексеева «Подземная Москва», изданной в 1925 году. Как сговорившись, журналисты рассказывают о многокилометровых тоннелях, по которым на тройке проезжал в Кремль царь Иван Грозный, о тайных лабиринтах, проходящих подо всей центральной частью столицы, об использовании древних подземных галерей в 1930-е годы НКВД и т. п. Словом, из статьи в статью гуляют одни и те же небылицы о московских тайниках.

Что же такое катакомбная Москва и как она возникла, какие сооружения таятся под землей и кто исследовал их? Ответы на эти вопросы автор книги попыталась отыскать в летописных сказаниях и старинных документах, в архивах историков и археологов, в дореволюционных газетах и журналах. Обращалась автор и к легендам и преданиям, ибо проверка их позволила спелеологам отыскать некоторые подземные ходы. Не забыты были свидетельства очевидцев. хотя многие из них внушают сомнения, и вот почему: для большинства очевидцев любой старинный тоннель — загадочный подземный ход. И лишь специалисты могут атрибутировать находку и точно определить, что это — тайный ход или заброшенный сточный канал. Тем не менее в книге приведены и такие сведения, ведь в процессе реконструкции города одни памятники подземной старины были уничтожены, доступ в другие утрачен, потому и ценны воспоминания тех, кому довелось их увидеть. Читатели познакомятся с версиями историков, выдвинутыми в попытках выяснить время создания, назначение и направление того или иного тайника. К сожалению, в статьях о подземной Москве эти версии зачастую преподносятся как реальность.

Эта книга смогла появиться благодаря труду многих исследователей, кропотливо собиравших материалы о тайниках, искавших и раскапывавших тайные ходы и палаты. И. М. Снегирев (2), И. Е. Забелин (3), Н. С. Щербатов (4), И. Я. Стеллецкий (5), П. В, Сытин (6), М. И. Александровский (7), Н. Д. Виноградов (8), А. М. Васнецов (9) — все они внесли весомую лепту в изучение древних подземных сооружений столицы. Автор намеренно и не однажды цитирует их статьи, заметки, дневниковые записи, отдавая тем самым дань уважения первооткрывателям…

Начать повествование о катакомбной Москве и ее тайнах автор решила с рассказа об археологе и одном из первых российских спелеологов Игнатии Яковлевиче Стеллецком. Историки часто упрекают этого человека в невысоком профессионализме, в том, что его «раскопочная» деятельность не всегда преследовала научные цели, а начатые работы не доводились до конца… (10) Но сорок лет жизни, отданные подземному миру Москвы, стоят немалого. И в то время, когда другие исследователи, обескураженные отсутствием значительных результатов, отходили в сторону, Игнатий Яковлевич продолжал свое дело.

Подземные сооружения древности привлекли внимание Стеллецкого в 1905 году во время работы в Палестине, куда он попал после окончания Киевской духовной академии. «В мире не найдется уголка, столь богатого пустотами, как искусственными, так и природными, как Палестина. Палестинские пещеры уже с отдаленных времен троглодитов служили местом обитания человека. Позднее, с развитием культуры, для той же цели человеком высекались в скалистой почве Палестины искусственные гроты, подземные ходы, целые удивительные города, как знаменитая Петра Аравийская», — писал Стеллецкий.(11) За два года ему удалось познакомиться с библейскими пещерами Заиорданья, тоннелями и каменоломнями Иерусалима, подземельями Константинополя, Александрии, Испира и других городов Востока.

В 1907 году, поступив в Археологический институт, Стеллецкий поселился в Москве. А год спустя его заинтересовали ее средневековые тайники. Заниматься их изучением можно было лишь «под флагом» какого-либо научного общества. Игнатий Яковлевич вместе с единомышленниками создал комиссию «Старая Москва» (12), Через два года в комиссии возникли разногласия. Большинство историков считало, что надо заниматься наземной Москвой. Пытаясь привлечь внимание ученых к подземным древностям, в 1911 году И. Я. Стеллецкий выступил с докладом «Подземная Россия» на XV Археологическом съезде в Новгороде. «Установив содержание понятия «подземная Россия» — всякого рода подземные сооружения не ритуального характера, — референт И. Я. Стеллецкий отметил обидное равнодушие археологов к такого рода монументальным памятникам русской старины ввиду особенно большой их научной ценности», — указывалось в «Трудах» съезда.

Увы, Игнатий Яковлевич не дождался поддержки археологов, а член комиссии «Старая Москва» И. К. Линдеман в ответном выступлении даже упрекнул докладчика в том, что тот «дерзает посылать археологов туда, куда раньше лишь каторжников посылали». Все это заставило Стеллецкого заняться созданием научного общества, которое должно было исследовать преимущественно подземные сооружения. И уже в феврале 1912 года во многих российских газетах было напечатано следующее сообщение:

«В Москве организовалось новое общество по исследованию памятников древности, ставящее своей задачей изучение подземной Москвы. В первую очередь обществом будут продолжены уже начатые раскопки в Кремле (13), на Девичьем поле (14), а затем начнется исследование Китай-города. По имеющимся у учредителей общества сведениям, сохранились подземные ходы в Богословском переулке (15), на Большой Дмитровке и под домом князей Юсуповых у Красных ворот (16). Последние годы вряд ли будут доступны для исследования ввиду отрицательного отношения домовладельцев к раскопкам…

Комиссия по исследованиям подземных сооружений при Московском обществе по исследованию древностей разрабатывает план так называемой «подземной Москвы» (17). Древние подземные ходы в Москве образуют сеть, мало еще исследованную. Пока обнаружены подземные ходы между Новодевичьим монастырем и мануфактурой Гюбнера (18), под Донским монастырем, Голицынской больницей (19) и Нескучным садом… Обнаружены еще и другие подземные ходы, по-видимому, стоящие отдельно от общей сети».

Председателем Комиссии по изучению подземной старины (таково ее правильное название) стал И. Я. Стеллецкий, товарищем председателя Е. А. Мансфельд, членами правления — С. А. Глазунов и Н. А. Александров. В «Положении о Комиссии…» говорилось, что она «ставит своей задачей выявление и изучение памятников подземной старины, то есть предметов первобытной и бытовой археологии, скрытых в недрах земли временем или волей человека. Но особенно комиссию интересуют всякого рода подземные сооружения, бытовые и военные, сохранившиеся в недрах территории России. В этом отношении во главу изучения ставятся комиссией связанные с подземными замковые и крепостные сооружения, валы, городища, курганы, всякого рода пещеры, погреба, ямины, оседания и провалы почвы, клады и сопутствующие им явления: кладоискательство и «магический жезл» (20).

В первый год существования комиссия занималась только подземной Москвой. Поиски в архивах документов, в которых упоминались бы тайники, были почти безрезультатны. Военные и гражданские тайники являлись государственной либо фамильной тайной, и сведения о них никуда не заносились. Члены комиссии начали собирать предания, легенды, слухи, свидетельства очевидцев и проверять их. При этом нашли подземные галереи из Круглой (Многогранной) башни китайгородской стены, из Тайницкой башни Симонова монастыря, из бывшего дома князя Д. М. Пожарского (21). Затем были обследованы подвалы зданий XVI–XVIII веков, где обнаружились замурованные арки. Две из них, в церкви Гребневской Божией Матери (22) и в доме Консистории (23), вскрыли. За замуровкой оказались ходы, накрепко забитые окаменевшей глиной и землей. Обследовать их можно было только после расчистки, для чего требовались немалые средства, но комиссия их не имела. Встреченные трудности не остановили энтузиастов. День за днем, вооруженные лишь свечами да заступами, эти люди проникали в заброшенные подземелья, и, как бы вознаграждая исследователей за труды, подземная Москва открывала свои тайны…

Подземное пространство города уже в древние времена использовалось с самыми разнообразными целями. Одни подземелья представляли собой хранилища ценностей, церковных реликвий и товаров, другие являли собой некрополи. Тайные подземелья выполняли роль арсеналов и служили для заточения узников. Немало встретилось старинных обывательских погребов, где хозяева прятали от пожара свое добро и хранили запасы продовольствия, в этих погребах видели иногда колодезные срубы. Под землей же устраивали лаборатории и мастерские московские алхимики и фальшивомонетчики. В башнях Китай-города существовали подземелья-cлухи (24). Здесь же были найдены подземные ходы для тайных вылазок. Подземные галереи Новодевичьего и Симонова монастырей, приводившие к прудам, предназначались для скрытого забора воды в случае осады…

Подземные ходы, обнаруженные членами комиссии, датировались XVI–XVIII веками. Эти тайники имели обшивку из теса или массивных бревен, порой стенки ходов были выложены из белого камня или красного кирпича. В одни тайные ходы попадали из подвалов, в другие проникали по лестницам, устроенным в стенах палат и башен. Многие ходы заполняла вода и удушливый газ, иные почти целиком заплыли песком и илом. Одни галереи были перерезаны фундаментами зданий, другие имели завалы…

В последующие годы поиски тайников в Москве продолжались, но все чаще члены комиссии (в основном И. Я. Стеллецкий) выезжали в другие города для осмотра найденных там подземных сооружений древности. Это позволило изучить слухи под псковской крепостной стеной, ход из замка Плеттенберга в Риге, загадочные подземные палаты со множеством человеческих черепов в Торжке и др.

В то же время комиссия собирала сведения о памятниках подземной старины со всех концов Российской империи. Эти материалы должны были войти в сборник «Подземная Россия» (издать его не удалось). В 1916 году с отъездом Стеллецкого на Кавказский фронт комиссия прекратила свое существование.

Сразу после октябрьской революции, когда Игнатий Яковлевич находился на Украине, его квартира в Хамовниках была реквизирована, а архив с документами Комиссии по изучению подземной старины вывезен неизвестно куда. Вернувшись в столицу в конце 1923 года, Стеллецкий задумал восстановить хотя бы часть пропавших документов и обратился в ГПУ (25) с просьбой разрешить ему продолжать изучение тайников. В ответ археологу сказали: «В Кремль мы вас не пустим, а вся Москва — ваша». Но последнее не соответствовало действительности. Здания, занятые правительственными учреждениями, военными организациями, банками, да и ряд жилых домов оказались недоступны для исследователя. И все же ему удалось найти подземные галереи под Сухаревой башней, домом Брюса (26), во дворе дома Юсупова. В 1920-е годы археолог часто получал информацию о тайниках от А.М.Васнецова, Н.Д.Виноградова, М.И.Александровского и других членов комиссии «Старая Москва». На заседаниях этой комиссии Игнатий Яковлевич не раз выступал с докладами, посвященными истории московских подземелий и ходов, за что был удостоен шутливого звания «воинствующего подземника», которому «даже моста старый свод мерещит в землю тайный ход».

В 1933 году при Московском отделении Государственной академии истории материальной культуры имени Н. Я. Марра создается Комиссия по строительству метрополитена. Одной из задач комиссии было изучение памятников подземной старины, встреченных на пути трасс метро. Стеллецкий получил пропуск, дававший ему право посещения тех шахт метро, где велись земляные работы. В этом же году в московских газетах появились статьи, авторы которых утверждали: строительство метрополитена доказало, что подземная Москва — миф. В защиту «мифа» выступал один Стеллецкий. «Стремительные темпы ведения работ метро устраняют возможность тщательного и кропотливого исследования встреченных сооружений древности […] Натыкавшиеся на них рабочие не отдавали себе отчета в их научной ценности и значимости и потому никому вовремя не давали знать о таких открытиях, как не заслуживающих, по их мнению, внимания. На упрек, обращенный к рабочим на местах, всегда следовал один ответ: нам никто не сказал. что это интересно или нужно. […] На территории грандиозного Дома Совнаркома (27) проходил подземный ход, начало которого было открыто мною в доме В. В. Голицына (28). При работах по закладке шахты были обнаружены две параллельные стены какого-то тоннеля из массивных дубовых бревен. Управление метро охотно выделило рабсилу для раскопок. На пути, однако, встали выемки строительства. Интересы последнего, конечно, были превыше всего, и работы по раскопкам были прекращены», — писал археолог редактору журнала «Вестник знаний». При поддержке начальника Управления государственного строительства по сооружению метрополитена П. П. Ротерта Стеллецкий подготовил инструкцию для рабочих и план создания музея «Подземная Москва». Поскольку Метрострой не имел лишних помещений, все экспонаты музея разместились в небольшой квартире Игнатия Яковлевича на улице Герцена. После смерти Стеллецкого в 1949 году его вдова бережно хранила эту коллекцию, а в начале 1960-х годов передала ее в один из павильонов ВДНХ, дальнейшая судьба экспонатов неизвестна.

Неоднократно археолог обращался в разные организации, ставя вопрос об использовании подземных сооружений древности и ссылаясь при этом на опыт Парижа, Рима, Лондона: «Везде и всюду подземелья временем и людьми приведены в состояние если не полного, то очень большого разрушения. Общей участи не избежал и Кремль, и потому нельзя обольщать себя мыслью, что достаточно открыть один ход и по нему уже легко пройти подо всем Кремлем, если не подо всей Москвой. В действительности, путешествие по подземной Москве — скачка с препятствиями, притом весьма существенными, устранение которых потребует больших усилий, времени и средств. Но все это ничто в сравнении с возможным идеальным результатом: очищенная, реставрированная и освещенная дуговыми фонарями подземная Москва явила бы из себя подземный музей научного и любого интереса…» Это, да и другие обращения И. Я. Стеллецкого остались без ответа.

В 1930-е годы Игнатий Яковлевич публикует статьи о подземной Москве. Эти красочные рассказы строились как на основе фактических данных, так и на основе версий автора. Как правило, из редакции любой газеты статья попадала в НКВД, куда приглашали Стеллецкого. После обсуждения статьи нередко в ней оставались только сказочные версии. Однако Стеллецкий был согласен на появление в печати даже таких материалов. Он верил, что публикации привлекут внимание власть имущих к подземной Москве и археологи смогут осуществить раскопки тайников. Да, тайными ходами заинтересовались… опять-таки сотрудники НКВД, которые попросили Игнатия Яковлевича составить план подземной Москвы. Получив план, НКВД принялся замуровывать и засыпать подозрительные, с его точки зрения, подземные галереи и палаты. На публикацию же материалов Стеллецкого (в частности, о раскопках в подземелье Угловой Арсенальной башни) был наложен запрет. «Такие чувства остро переживал, пересматривая свои 10-летние бумаги о подземной Москве, собираясь писать очередную докладную записку П. П. Ротерту о подземной Москве с тем, конечно, чтобы она не была напечатана. Как никогда меня охватило раздражение, злость. С какой стати загублен мой научный век? Почему мне долгими годами зажимают рот и я ничего не могу напечатать о своих открытиях, которые, безусловно, наделали бы шум?!» — пишет он в дневнике. Стеллецкому оставалось надеяться только на то, что собранные им сведения пригодятся кому-либо в будущем. Из докладной записки археолога в НКВД известно, что к началу 1940-х годов он имел описательный и иллюстративный материал на 200 подземных точек столицы. Сюда входили подземелья-слухи и погреба с замурованными арками, заброшенные каменоломни и засыпанные колодцы, подземные ходы и старинные водостоки. Еще 150 объектов Игнатий Яковлевич предполагал обследовать. В настоящее время в фонде И. Я. Стеллецкого. хранящемся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), имеется лишь незначительная часть указанных материалов. Это короткие записки, состоящие обычно из нескольких строк. Подробные описания, фотографии и планы подземных сооружений в РГАЛИ не поступали. Они исчезли так же бесследно, как и архив Комиссии по изучению подземной старины в 1919 году…

Долгие годы Игнатий Яковлевич мечтал написать книгу о подземной Москве (29). Этому не суждено было сбыться. Познакомившись с документами фонда Стеллецкого, автор заинтересовалась древними подземными сооружениями столицы и собрала материалы о них, которые и составили настоящую книгу. Наряду с описанием средневековых тайников в ней приводятся отдельные сведения о наиболее загадочных, по мнению москвичей, подземельях XVIII–XIX веков. В книге почти не уделяется внимания находкам археологов за последние 50 лет (исключение составляют Кремль и дом Пашкова), чему есть объяснение. Остатки древних городищ и фундаменты средневековых построек, старинные монеты, ювелирные украшения, оружие, керамика, открытые археологами, — это тоже подземная Москва, ибо все перечисленное веками хранилось пол землей. Но автор книги в первую очередь хотела рассказать читателям о том, что же собой представляли тайные ходы Москвы, о которых ныне так много говорят. Попытки исследования таких сооружений предпринимались с конца XIX века до середины 1930-х годов. Это и обусловило привлечение забытых и малоизвестных документов указанного периода. Современные археологи утверждают, что за прошедшие полвека в столице не было найдено ни одного подземного хода. Это неудивительно, ведь долгое время для осмотра любой подземной галереи вызывали не археологов, а сотрудников НКВД и КГБ, после чего галерею засыпали или замуровывали. Наравне с этими организациями уничтожением подземных сооружений древности «успешно» занимались землекопы и проходчики. Ни для кого не является секретом, что приглашение на объект археологов чревато прекращением работ и срывом плана. А потому руководство строительных участков подобные находки предпочитало скрывать.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.